Владимир Чубуков (vladimir_chub) wrote,
Владимир Чубуков
vladimir_chub

Ассоциации с утра пораньше

Замечательное совпадение случилось сегодня утром. Суббота, 21-е февраля, около 7-ми утра. Я сижу на работе. Дотлевает моя ночная смена – down, fade... Является сменщица, мы обмениваемся приветствиями, она включает радиоприёмник. Плотная тишина, царившая в кабинете, вскрывается скальпелем звукового потока, – из динамиков выплывает радио «Звезда». Кто-то (не знаю, кто) поёт песню, а в ней такой припев:

«Любовь – это не только просыпаться вдвоём.
Любовь – значит, что все мы никогда не умрём»
.

В моём затуманенном уме автоматически сцепляются шестерёнки ассоциативной связи, и я вспоминаю:

1) ага, а ведь Василий Розанов, помнится, говорил, что любовь – это единственное доказательство бессмертия души, потому что для любящего невыносима мысль о том, что любимый его человек может умереть и прекратить существовать;

2) ба, да ведь сегодня «вселенская родительская суббота», день поминовения усопших, – вот уж точно «любовь – значит, что все мы никогда не умрём»!

Через пару часов, зайдя ненадолго в храм, помолившись там о близких мне канувших в потусторонний мир людях, выйдя и двигаясь в сторону своего жилища, где я должен упасть и уснуть, полуавтоматически думаю:

-- Наши братья атеисты не молятся об умерших, потому что для них ни Бога, ни души нет, и, соответственно, молиться не к кому и не о ком.

-- Наши братья авдентисты и иеговисты (ох, что-то хрустнуло, когда подумал о иеговистах как о братьях, ну, да ладно – пусть будут братья) не молятся об умерших, потому что на 50% согласны с атеистами, – Бог-то есть и молиться есть к Кому, да души нет и молиться не о ком.

-- Наши братья лютеране, кальвинисты, баптисты, харизматы на 100% не согласны с атеистами и на 100% согласны с нами, – и Бог есть, и душа есть… но из этой теоретической базы они делают всё тот же практический вывод: молиться не следует.

Вывод, кстати, очень логичный: если душа отправилась в ад, то какой смысл о ней молиться – она ведь уже погибла; а если душа отправилась к Богу, то, опять-таки, какой смысл о ней молиться – она ведь уже с Богом. Жизнь кончилась, двери затворились, пять дев вошли в чертог, другие пять – остались вне (см. Мф. 25:1-12). «Те, кто жив, затаились на том берегу»; молча смотрят на погибель одних и спасение других, логично при этом рассуждая, что молитва здесь – лишнее.

А мы выпадаем из логики – молимся.

Пусть простят меня мои друзья протестанты за эту аналогию, которую я сейчас проведу. Вспомним сталинские годы. Жил человек, дышал человек, любил сам и был любим другими. Явились мрачные ангелы из НКВД, взяли его и отправили в ад – в концлагерь. А дальше смотрим: как повели себя родные и близкие? Кто-то отрёкся от врага народа, вычеркнул из памяти, а кто-то письма ему шлёт, посылки собирает и отправляет (пусть в аду, пусть враг, а всё равно – родная душа).

Вот так и у нас: жил человек, умер, а вместе с ним умерла и молитва о нём, – это в одном случае; а в другом – нашлись такие нелогичные безумцы, которые вослед ушедшему во тьму всё посылают свои письма да посылки – молятся.

Любовь – она, вообще, сродни безумию: надеется там, где уже нечего ловить, и бьётся о стену, которую пробить, казалось бы, невозможно, и стоит со свечёй на краю пропасти и зовёт через неё кого-то.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

Recent Posts from This Journal